Ну вот, положив оранжевые от рыжиков пальчики на русскую раскладку и удовлетворённо выдохнув, всем телом ощущая покой и сытость, сама себе могу наконец признаться, что счастье есть. Слегка новое, местами до сих пор не привычное, временами вымученное, но, определённо, есть. Тут, например, в столице, несмотря на холод, безокеанье и некоторую запущенность деревенского пейзажа, оно тоже случается.

Не про все из шестидесяти девяти прошедших канберских дней  это можно было бы сказать. И, подозреваю, не всякий день из будущего будет столь же удовлетворительный. Дык, это ж жизнь. Вздохи, слёзы, яростные хлопанья дверями кухонных шкафов и скрежет зубовный при мысли об утраченном блаженстве Квинслендщины -- куда ж без этого. Адаптация -- хищный зверь. Вопреки ожиданиям (наивная я дурочка), мгновения эйфории новоприбывших, которую надеялась повторить, были чудовищно краткими. Зато уж горькими плодами самонадеянности наелась по самое-самое. И автобусы в тьмутаракань увозили, и образовательная система шокировала, и местные жители вызывали острое разочарование.

К счастью, всё чаще стали случатся хорошие минуты. То попа нога порадуется удобству, то глаз остановится на миловидной картинке, а то рецепторы забьются в экстазе от давно забытого грибного вкуса и соснового запаха. А впереди ещё столько интересного: и на утреннем гололёде оземь шмякнуться, и валенки к зиме отыскать, и в раскисшей весенней жиже забуксовать. О, удовольствий в мире не счесть!

Внутренних причин для возобновления словоблудия накопилось за пять месяцев достаточно. Ведущая вполне практична: мой writing страдает излишней извилистостью (дословно convolution). Что не удивительно. Из меня ж письменные слова хлещут с нечеловеческой силой, хоть на родном, хоть на иноземном наречии. Вот я думаю, а не выпустить ли пар в привычное русло. Глядишь, английская письменность и нормализуется. А чё, может и сработает. Вторая причина -- научно-исследовательская. Уж как только столицу не обзывают: и скучной, и унылой, и смертельно морозной, и безнадёжно отсталой. Что тут правда, что вымысл, я и сама не знаю ещё. В этом и интрига. Будем разбираться. Третья мысль -- мотивационная. Желание запечатлевать мир скукожилось донельзя. Детишкам оно, конечно, в радость (в свободное от картинок время мамаша может, например, блинов напечь или там посуду сама помыть, а не отпрысков вынуждать). Но так ведь и совсем можно забыть в какую дырочку фотоаппарата смотреть полагается. А это не дело. Семейные хроники-то кто писать будет? Пушкин?

Короче говоря, цитируя despicable Scotty, бывшего в прошлом могучим источником языкового познания, let's get this party started.