Признаться, было слегка стрёмно, когда Аксинья года три назад вывалилась с батута на бетонный пол. Ну, думаю, сушить мне теперь сухари, как пить дать. Впрочем, никто в госпитале и не спросил, как это случилось. Теперь, изучив в подробностях сей предмет (Identify & Respond Children at Risk), понимаю почему. Делюсь, в попытке дать кому-нибудь возможность спать спокойно.

Для такой по сути небольшой и достаточно благополучной страны как Австралия, работы у Child Protection -- завались. Одна из наших педагогов, целый день в порядке тренировки принимавшая звонки в офисе Care & Protection Service, поразилась почти тридцати заявлениям от неравнодушных свидетелей. И это в столице, социо-экономический уровень которой не сравнить о всей Австралией (в смысле, публика здесь по больше части весьма образованная и не бедная). В целом по стране картина не радостная. In 2012–13 there were 135,000 children, a rate of 26.1 per 1,000 children, receiving child protection services (Источник). Ну ладно, не все дела завершаются принятием суровых мер по отношению к родителям-извергам. Например, из 252,962 заявлений в 2011-2012 году, от расследования отказались в более, чем 146 тысячах случаев, а доказанными стали только 48,420. Впрочем, динамика в целом всё равно не особо приятная. Несмотря на относительное снижение показателей в течение последние шести лет, за одиннадцать лет количество несчастливых детей увеличилось на почти 180%.

(Источник.)

То, с чем приходится работать защитникам детей -- субстанция неприятная. (Описание отдельных типов  в подробностях.)

Судя по следующему графику, желание граждан поделиться с государством шокирующей информацией -- не постоянное. Зависит ли это от социальной рекламы или ещё от чего, судить не берусь. Но факт -- на лицо.

(Источник.)

По статистике, самыми разговорчивыми становятся полицейские: in 2011-12 notifications were most commonly made by members of the police force, followed by school personnel and social workers. The least common sources of notifications were the subject child and childcare personnel (Источник). Мотивы всех этих людей понятны. Полгода в тюрьме или $7 000 -- высокая цена за молчание (даже если судьба ребёнка кого-то и не интересует) (для АСТ: Children and Young People Act 2008, Section 356). Все остальные тоже могут поучаствовать (и тоже на условиях анонимности, пока дело не попадёт в суд). Но и за невмешательство им ничего не будет. Детей, в принципе, учат знать свои права, как это принято в современном мире. Наши девочки, как ни странно, с таким ещё не сталкивались, но программы такие есть (наверное, денег на продвижение маловато). Впрочем, особого стукаческого фанатизма в детях не воспитывают. Всё вполне в рамках разумного. Не нравится то, как с тобой посупают, не молчи, найди человека, которому доверяешь и поделись, а уж он поможет.

Список канберцев, обязанных сообщить о нарушении прав ребёнка, довольно длинный. Есть там, кроме перечисленных выше полицейских, учителей, воспитателей и социальных работников, ещё и разнообразные медицинские работники. В АСТ поводом для звонка в Care & Protection Service является, как минимум, "a belief, on reasonable grounds, that a child or young person has experienced or is experiencing sexual abuse or non-accidental physical injury" (Children and Young People Act 2008, Section 356). Законы в разных штатах разные. В NSW, например, основанием будет reasonable grounds to suspect that a child is "at risk of significant harm" (тип насилия, по поводу которого жаловаться, отдельно не прописан). [Подробности по штатам.]

Заинтересованные лица, например работники Child Care, имеют перед глазами подробные инструкции в каком случае стоит бить тревогу. И, сказать по правде, случайно попасть в лапы защитников детей довольно трудно. Довести нормального ребёнка до такого состояния, это надо очень постараться. Возьмём для примера emotional abuse (хроническое и повторяющееся плохое обращение, приводящее к значительному вреду для психологического, социального, эмоционального и интеллектуального развития ребёнка) как наиболее часто встечающееся злодеяние (примите во внимание, что отдельный индикатор всерьёз не воспринимается; нас, например, учили, набрать минимум три-четыре).

Индикаторы для 

physical abuse

,

neglect

,

sexual abuse

.

Полагаю, что те, кто добился таких результатов, реально нуждаются в специфической помощи государства (или благотворительных организаций типа Barnardos, которые могут, например, оплатить пребывание ребёнка в детском саду в ситуации, когда разлучать его с не совсем здоровой психически, но любящей матерью было бы жестоко). О том, чтобы забрать ребёнка из семьи речь идёт только в случае, если стоит реальная угроза его жизни и здоровью (в случае сексуального насилия, например, всё очень жёстко: вопрос может быть решён в течение нескольких часов). Как видно из следующей диаграммы, в 2012-13 гг изъятием из семьи завершилось 9% всех расследований (около 12 000).

 (Источник.)

В обычном случае, родителям предлагают психологическую и/или материальную помощь и стараются договориться до последнего. Иногда тянут даже слишком долго. Кошмарный  случай в Южной Австралии тому пример. На родителей девочки жаловались 22 (!) раза. Но этим чудовищным людям каждый раз удавалось вести соцработников в заблуждение (или эти офицеры были совсем уж небрежны?). Дело кончилось трагедией.

Что касается предубеждения в отношении иммигрантов, то да, система готова к тому, что приезжие могут иметь странные понятия о способах воспитания. Отсутствие социальных связей, поддержки родственников, языковые проблемы, низкий социальный статус -- это всё повышает, по мнению соцслужб, вероятность насилия в отношении детей. Чья это проблема? Как мне кажется -- родителей. Рано или поздно, но ознакомиться с общепринятыми стандартами австралийской педагогики придётся. И, наверное, лучше это сделать до того, как соответствующие службы заинтересуются традиционными для некоторых народов методами вразумления чад.

То, чего нельзя делать с детьми, можно почитать тут. И, кстати, детский возраст в разных штатах определяют по разному. В АСТ, напрмер, страшно гордятcя, что местные подростки могут измываться над родителями и рассчитывать при этом на защиту государства до 18, а не до 16 лет, как это принято в NSW.

В заключение, понятное дело, от ошибок никто не застрахован, но, в целом, система довольно продуманная и разумная. Нормальные родители, как мне кажется, если и промахнутся разок и вместо попы попадут по голове детёнышу, врядли будут повторять эту ошибку несколько раз, надеясь отдохнуть от обязанностей по взращиванию отпрысков. А для остальных, наверное, и неплохо иметь в виду карающую руку child protection?