I'm never going back,
The past is in the past!

Предисловие. Этот постик:

-- чудовищно длинный и унылый в своей реалистичности;

-- исключительно семейно-значимый, ибо обобщений и рекомендаций не содержит;

-- ретроспективный; сначала было не до того, потом -- не к месту; теперь -- самое время, ибо годовщинка;

-- плод совместных усилий; особо постаралась Александра, несмотря на обстоятельства героически нащёлкавшая семьсот картинок (к счастью для всех, только полсотни из них были здесь использованы); за что ей дополнительные к обычному почёт и уважение.

В начале было слово. Слово, за которое в первый же разборо-полётный вечер после возвращения из двухнедельной поездки по стране проголосовало большинство. Помню, на листке из тетради были перечислены несколько австралийских городов. Каждый расставил населённые пункты в порядке убывания желания бросить там якорь. Как ни странно, победила Канберра.

Потом еще почти чужое тогда слово стало всё чаще всплывать в разговорах и в адресной строке браузера. Безумие смутное желание крепло. Ждать два года до Сашиного окончания школы, как безуспешно вопил в пустыне разум, уже совсем не хотелось. Столичное образование обретало ореол святости. Потом нетерпеливо ждали Пашиных финальных школьных результатов, от этого зависело его поступление в универитет. В тот месяц Паша обгорал физиономией на  унтер-офицерских курсах в Амберли, а мы до изнеможения обсуждали и взвешивали. Когда стало ясно, что сыночек не только оправдал, но и превзошёл все самые смелые ожидания предков, можно было подать документы не только в квинслендские, но и в столичный вуз. О чём мы ему там же, после финального парада и сообщили. Мальчик был в шоке. Таки ему только что выдали кадетские унтер-офицерские погончики, и карьерная перспектива была так заманчива.

Впрочем, здравый смысл победил, выбрав между желанием законно орать на кадетов и планами поучться на R&D. Мечты обретали контур. Особенно, когда ANU посредством scholarship-а проспонсировал подающего надежды абитуриента. Ну, от такого вообще грех отказываться.

Тем временем, очень кстати случилась австралийская премьера Frozen. Let it go буквально стало в последствии гимном нашего исхода и движения к земле обетованой. Даже место нашего будущего проживания, как позже выяснилось, было созвучно названию города Анны и Эльзы (Arendelle/Erindale). Промыслительно, чё.

Ещё примерно неделю метались между желанием и страхом. Признаться, даже малодушно пытались послать сыночка покорять столицу в одиночестве (впрочем, перспектива расставания особо не заинтересовала ни ту, ни другую сторону). До конца школьных каникул оставалось чуть меньше месяца, время поджимало.

Начались изматывающие душу подсчёты затрат при разных вариантах развития событий. Мальчики сначала (искать дом), девочки потом (на всё готовое)? Ехать всем вместе и с барахлом, чтобы жить в мотеле на чемоданах, пока подходящий дом не наклюнется? Оставлять набитый скарбом контейнер в Квинсленде с отсроченной доставкой и ехать искать приюта в столице. Победил самый бюджетный план. В начале января АС слетал в столицу и подал заявки на все мало-мальски пристойные дворцы и хибары. Жёлтая в реальности, сожженная солнцем Канберра его напугала, но вида он не подавал, бодрился.

Наконец, через несколько дней ответили. К счастью, только из одного агенства, а то бы мы ещё долго перебирали адреса. Начались затяжные по причине каникул телефонные/электронные переговоры со школами. Расслабленным столичным администраторам торопиться, в отличие от нас, было совершенно некуда. Худо-бедно, пристроили девочек по трём разным заведениям. Хитрющий АС отыскал законный способ безболезненныго разрыва с текущим арендодателем. К этому моменту мы разобрали почти всю мебель и забаррикадировали дом коробками. Пришёл черёд просчитывать варианты передвижения. Положиться на сервис, а самим ехать налегке? Арендовать грузовик и передвигаться двумя машинами, продав маленькую Тойоту? Сошлись на самом нервном, но менее затратном способе. Вместе, двенадцатиколёсным обозом, дёшево и сердито.

Уезжать было страшно, оставаться было невыносимо. В день, когда не-помню-уже-от-чего план исхода вдруг показался не осуществимым, осознала: если остаться, реально от тоски сдохну в голдкостском болоте. А ведь я его так любила. Чёрт ногу сломит во всех этих переживаниях. Последний вечер на ГК, кстати.

В конце концов, утром 21 января, путём напряженных умственных

и физических усилий

утрамбовали в с трудом закрывшийся грузовичок последние куски нажитого

и нервно всхлипнули

на пороге безжизненного уже дома.

По моторам! Впереди АС на грузовике и Саша штурманом. (Заметно, что сложная техника покорилась АС-чу не сразу.)

Следом Паша за рулём маленькой Тойоты с Машей в роли бдительного наблюдателя за соблюдением правил, недопускателя сна за рулём и подносителя стакана воды и корочки хлеба.

В хвосте, на второй Тойоте, я с цветочными горшками АС-ича на переднем сидении, младшими девочками посередине

и другими цветочками в багажнике.

В дополнение к музыке, фильмам и настольным играм, каждый экипаж был снабжён дневным запасом сухого и жидкого пайка.

Автопоезд был скреплён сотовой связью, молитвой и крепким словом.

Последняя попытка избежать.

Тронулись.

В попытке сохранить нервы (признаться, я не доверла ни себе, ни восемнадцатилетнему водителю), маршрут был составлен в обход больших/скоростных/популярных дорог. Дабы не изматывать водителей вусмерть, разбили путь на три дня. Заодно решили посмотреть на новые места. Ха-ха, это Австралия, детка, тут всё одинаковое.

К концу перегона девочки уже бесчинствовали. И одновременно – изнемогали.

Если бы не чудный Армидейл (Armidale), подкрепивший наши силы, на следующий день их бы в машину было бы нипочём не загнать.

Опустевший по причине конца каникул караван-парк

был прекрасен не только восхитительно низкой ценой,

но и бассейном, ставшим лучшей наградой девочкам, измученным пятью сотнями километров.

АС, как не склонный к водоплаванью, недополучил радости. И это заметно.

В отличие от девочек.

Наутро, с трудом вспомнив, как управлять чудо-колесницей, АС снова возглавил колонну.

И потянулись однообразные пейзажи и пустынные дороги

День выдался жаркий, что видимо, смутило GPS и привело к исследованию мест, в которых нормальному человеку вообще делать нечего.

Глобус Premer-а.

Счастливые такие всё лица.

Остановки уже не радуют.

Впрочем, что толку здесь отдыхать, если отмахиваться от мух тоже утомительно.

Едем дальше.

Вечер второго дня был унылый. Дом, в котором ночевали, как и сам Dubbo, показался пыльным и неуютным.

Тоска по оставленному уюту достигла апогея.

Наутро, подняв,

но не разбудив детишек,

и получив последние ЦУ

затемно покинули не особо гостеприимный Dubbo.

Рассвет встретили в пути.

От однообразия я, кажется, начинала, впадать в спячку.

Перерывы на поесть/пописать/размять конечности/выкинуть огрызки

и оживить детские тельца.

За окном, в принципе, ничего не менялось.

Разве что микроскопические города с одной улицей меняли названия.

Ага, на дорожный знаках появилось заветное слово. Это -- хороший знак.

Последняя остановка -- в Yass-е. Коробка от гамбургера -- намекает.

Аксинья совсем дошла до ручки. Поменялись пассажирами. Теперь вместо цветочков -- Саша. Потихоньку сходит с ума.

Убейте меня, чтоб я не мучилась, кажется, выражает Тасин взгляд.

За бортом уже совсем жарко и жёлто.

Это уже столица, последние километры.

Первое впечатление, насколько я помню, было не очень. Может от усталости?

Часам к четырём, титаническим усилием, преодолев 1 318 км,

получили ключи познакомились с новым домом.

Впрочем, это только кажется, что трудности закончились. Разгрузить грузовик надо было за вечер. Во избежание оплаты лишнего дня авто-аренды АС и Паше предстояло на следующий день сдать его в Сиднее.

Так что, бегали мы быстро

и эффективно.

За следующие пару дней скрутили всё разобранное, и на Australia Day уже приобщились столичных радостей. Салютом отметили благополучное завершение самого длинного (но, подозреваю, далеко не последнего) переезда в жизни семьи и начало новой главы нашего триллера.

Заключение. Путешествия -- зло. Если б мы не потащились тогда на Тасманию -- не знали бы, что на этом континенте есть ещё несколько приятных для жизни деревушек.  Не показалась бы нам тогда жизнь на голдкостчине пресной. Не захотелось бы чего-нибудь нового. Не проснулась бы охота к перемене мест. Не надо было бы распихивать по коробкам пожитки, накопленные за три года почти осёдлой жизни (не считая ежегодных локальных переездов). И не пришлось бы метаться в неуверенности, нервничать, страдать от неопределённости и мучится чувством вины перед детишками, меняющими уже сбилась-со счёта-какую школу.