Ещё на подъезде к Kosciuszko National Park мигающие дорожные знаки двусмысленно намекали, что нам понадобятся цепи. В смысле, на колёса. «Эй, мы вообще где? Это ещё Австралия? — удивлённо кричали, потрескивая от натяжения, мои шаблоны. Ладно, пусть голосят, жить им всё равно осталось не долго. Передавая кассиру $27 (в это время года, с октября по июнь — дешевле) за право автомобильно въехать на территорию NP, АС робко поинтересовался, что с нами будет, если мы все такие к зиме на дорогах не подготовленные? Ну чё, говорит дама, поймают, будете штраф платить. Тут наши девочки и приуныли. От каждой встречной машины шарахались, ожидая страшной кары. Уже и снег, которого три года не видели, не особо их радовал, и лыжники не шокировали.

 

Моя очередь грустить пришла, когда тойотный нос уткнулся в красивый шлагбаум у Spencer Creek. Наивные планы пробежаться до вершины разбились о сугробы. Ума не приложу, как, ещё дома читая брошюрку про NP, не заметила очевидного: many access roads and trails are closed by snow during the winter months (June-October).

Раз уж кое-кто читать не умеет, остаётся только добрести до Charlotte Pass и хоть одним глазком посмотреть на самую высокую гору Австралии. Обмотались тёплыми вещами, как немцы под Москвой, и потопали. Поначалу это даже было легко и приятно. Дорожка — загляденье.

Шагай себе, любуйся.

Однако, постепенно участки сухого асфальта сначала уменьшились до пятачков, а потом и вовсе пропали. Аксинье, как носителю самых легкомысленно-летних кроссовок, повезло больше всех — ехала верхом, по очереди на всех, способных её нести. На подходе к Charlotte Pass дорога была уже совсем зимняя. Этот одинокий красный петух в середине картинки (Тася) как бы символизирует отчаяние юного жителя почти тропического региона, с трудом, проваливаясь по щиколотку в рыхлый снег, бредущего в гору и столкнувшегося с неумелым материнским планированием, помноженным на отцовскую доверчивость.

Парковка, до которой планировалось с ветерком добраться на машине и откуда предполагалось прогуляться до вершины, оказалась погребённой под слоем сами-видите-чего.

Но то, что под ногами, обзор, в принципе, не закрывает. Час дня не совсем удачный, внятной картинке не совсем способствует. Да и формы этих красавиц не слишком выразительные. Чё, радуемся малому. Вторая слева едва заметная вершина — самое оно —Костюшко (2228 м).

Фиксируем незавершённость начинаний.

С одной стороны, неудовлетворённость налицо: посмотреть — это совсем не то, что наверху постоять и сверху на мир поплевать. Хотя, предполагаю, в условиях не зарастающей народной толпы было бы гораздо труднее заценить уникальность места/момента. Короче, удачно вышло, считаю. За одиночество (два лыжника, видневшихся в течении пары минут на склоне, не считаются)

могу пожертвовать той галочкой («здесь был Вася»), которую, если сложится, можно будет поставить в другой раз. Для первого раза комок счастья увесист достаточно.

Теперь, опустошив термосы, замёрзнув до костей, промокнув по колено (местами снежный покров предательски-внезапно разверзался) и повеселившись всласть, можно, пока солнце не село, сломя голову бежать к машине.