Мэйнстрим в этот день по традции жарит, выпивает и сёрфит (или иным доступным способом дразнит акул). Интеллектуально-оппозиционное крыло, может, тоже выпить не прочь, но по другому поводу: скорбь об утраченной близости к природе, потере аборигинально-народного самосознания и прочая Invasion-Day-рефлексия. Отщепенцы, не мудрствуя лукаво, советуются с Карточным Гуглем: А нет ли, любезнейший, чего неизведанного/познавательного в округе? Выходной как-никак. Гугл знает всё: "Ну-с, Yass, к примеру, чем плох?" А чё, может и правда, Yass -- город моей мечты?


Хорошо кондиционированный автомобиль, определённо, привлекательнее раскалённого асфальта, так что Historical Town Walk перенесён на осень. Предполагаю, будет мило. Архитектура традиционная, но глазу приятная. В золотом обрамлении платанов должно неплохо смотреться. А пока внешний жар середины лета можно компенсировать леденящим ужасом кладбИща. 

Впрочем, извращенное готическое удовольствие – не единственная причина странного выбора места для развлечения. Не поклониться светлой памяти Гамильтона Хьюма (Hamilton Hume) пратически равносильно преступлению против австралийской нравственности. Немногие наоткрывали на Зелёном континенте побольше, чем он.

В идеале, неплохо бы взглянуть при случае на жизнь Гамильтона поближе (изнутри его поместья, неподалёку скромно раскинувшегося). Но это может подождать до апреля, когда окружающие Cooma Cottage поля будут демонстративно пахать мощные и мохноногие Heavy Horses. Пока Хьюмский дом снаружи.

Ново-Южно-Уэльская земля богата преданиями относительно мелкой старины. На её просторах не только золото мыли, но и добывали его другими, менее законными способами. Особенно преуспел в этом некто Ben Hall (скоро на всех экранах страны покажут про него кинишко). Главное, лицо такое интеллигентное. А душа, вот поди ж ты, разбойничья.

Бену со товарищи чрезвычайно повезло в 1862 году в местечке Eugowra. "It was the biggest gold robbery in Australian history", – гордятся историки. До тех мест ещё предстоит доехать, и у надгробного камня разбойника постоять тоже было бы не дурно. Но это далеко. Гораздо доступнее место последнего приюта одного из Беновых соратников. Джон Гилберт в том знаменитом рейде тоже поучаствовал. И вообще, на момент своей гибели считался самым успешным местным преступником. Шутка ли, 630 ограблений! К тому же, он единственный bushranger, ни разу за свою жизнь не посидевший в тюрьме. Впрочем, долго он не прожил, что не удивительно при его-то привычках (Джон (справа) с приятелем-разбойником).

 Застрелили Гилберта в Биналонге (Binalong, NSW; 37 км от Ясса). В этакой глуши, где и сейчас-то проживает человек пятьсот, он пытался затаиться после очередного дерзкого набега. Не вышло. Ещё бы, за его голову обещали большой куш (£ 1000).

 Родственник одного из бандитов, в сарае которого Джон надеялся пересидеть опасное время, соблазнился и проинформировал полицию.  Получил осведомитель, кстати, меньше, чем рассчитывал, "всего лишь" £ 500 (большие деньги по тем временам). Остальное поделили между четырьмя участниками операции пропорционально мере их героизма. Беднягу Гилберта с позором похоронили на поле, где полицейские своих лошадок выгуливали. Озии такие оззи, чтят своих национальных героев вне зависимости от их моральных качеств.

И тут есть, над чем полумать. Благо, есть, где для раздумий присесть.

 Удивительно, но Биналонг прославлен не только трагической гибелью разбойника. Неподалёку отсюда вырос и даже ходил в местную школу ещё один австралийский национальный герой -- Banjo Paterson (Andrew Barton Paterson).

Кроме широкоизвестной Waltzing Matilda, его перу принадлежит и поэма о том самом Джоне Гилберте. Не удивлюсь, если мальчишкой Andrew навещал место захоронения разбойника, тогда, похоже, ещё не возведённое в ранг местной достопримечательности. 

There's never a stone at the sleeper's head,
There's never a fence beside,
And the wandering stock on the grave may tread
Unnoticed and undenied;
But the smallest child on the Watershed
Can tell you how Gilbert died.
(Full text)

Короче говоря, пяти сотням жителей Биналонга есть чем гордиться. Тут вам и уникальный преступник нашёл свою смерть (картинками на эту тему покрыта стена одного из немногих зданий деревни),

и известный поэт провел свои детские годы (отец Патерсона, кстати, похоронен на местном кладбище),

и исторические здания в прекрасном состоянии.

Не говоря уже про сонное очарование пустынных улиц этой исторически значимой деревни.

Что примечательно, единственный встреченный живой человек жарил ветчинку для праздничного сэндвича на местной общественной барбекюшнице. А на плече его сидел крупненький такой попугай. 

Подводя итог, Австралии День вышел колоритный. Очень такой австралийский. И с фейерверком, само собой.

 

There's never a stone at the sleeper's hea